Menu

Ольга Прокофьева: «Хочу сыграть великую женщину»

20 июня одна из ведущих актрис Театра им. Маяковского Ольга ПРОКОФЬЕВА отмечает юбилей. 


F4D12604-1608-45F5-99BF-FA90354026AE


– Ольга, вас можно по праву назвать одной из самых элегантных актрис, какими средствами вы этого достигаете?  
– Вся наша жизнь в голове. Чем раньше мы это поймём, тем быстрее начнет работать это сочинение.  Все благодатное происходит с отдачей, и это мной проверено по жизни ни единожды. Если говорить о внешности, то все просто, стараюсь держать себя в форме, быть стройной, поскольку считаю это частью моей профессии. Что касается лица, - конечно же, у меня есть свои симпатичные косметологи. Если я иду сниматься в какую-то картину, то это стимул. Бегу к ним, подправляю мелкие морщинки, чаще всего на лбу, которые появляются из-за привычки его морщить. Слава богу, на дворе ХХI век, и я не стесняюсь об этом говорить. Утром могу проснуться и ужаснуться, глядя на себя в зеркало, а потом наступает день, и все к счастью проходит. Если вдруг я никак не могу сама себя вытащить из какого-то грустного настроения, то звоню близким, которые способны компенсировать во мне недостаток положительных эмоций. Происходит химия общения и день становится другим.  
А еще мне нравится подбирать одежду, я стараюсь, чтобы она была и удобной, и в то же время красивой.  Я знаю актрис, у которых шикарные норковые шубы годами пылятся в шкафах на случай торжественных выходов в свет. Я против такого подхода: «Каждый день надевай на работу, не жди повода, он уже наступил», - вот мой совет в таких случаях.   

– Этот день рождения юбилейный, красивая цифра - две пятерки, как она вам? 
– Я не называю это юбилеем, так смешной юбилейчик. Я вообще не знала, что эти две цифры празднуют, поэтому в театре в этом году я ничего особого не устраиваю. Вот свои пятьдесят лет я отмечала очень широко, был приглашён весь театр, полный зал людей. Я даже со стороны гостей не могла пригласить, любимых режиссёров, или ещё кого-нибудь, потому что мне не хватало мест, хотелось, чтобы были все, с кем играю, не играю, с кем я дружу, девочек из разных цехов. Отдельный подарок мне преподнес наш художественный руководитель Миндаугас Карбаускис. По его просьбе режиссер Екатерина Гранитова поставила спектакль «Дядюшкин сон», где я играю Марью Александровну Москалеву.  Очень люблю эту роль и горжусь тем, что в репертуаре театра Маяковского появился мой личный спектакль. Мне исполняется пятьдесят пять и это здорово, две красивые цифры, которые еще в школе были моими самыми любимыми оценками.

– Что может может испортить вам настроение?
– Плохое настроение у меня бывает только от усталости.  Я ненавижу такое состояние, и понимаю, что это происходит от жадности. Набираешь огромное количество работы, при этом не рассчитав силы, и наступает переутомление. Я себя в шутку называю ветераном антрепризного движения, при этом обязательно уточняю, что работаю только в достойных постановках: по Арбузову,  Островскому, Уильямсу,  по Миро Гаврану.
Миро Гавран – хорватский прозаик, драматург, автор книг для детей, который придумал и ежегодно проводит театральные фестивали Гавранфест. Мой антрепризный репертуар  продуман и отобран, в слабых пьесах я участия не принимаю. А если вернуться к усталости, то тут хочется процитировать легендарную Марию Осиповину Кнебель, которая глядя на неважное настроение одного из преподавателей ГИТИСа Леонида Ефимовича Хейфеца, говорила: «Лёнечка, почему такое настроение?» – «Да вот есть проблемы». – «Лёнечка, если есть проблемы, надо сесть и поговорить».
Мне эта фраза очень нравится, если есть проблема – нужно сесть, одуматься и решить ее.    Я стараюсь не выходить на публику в плохом настроении и, если вижу это у других артистов, меня это бесит.  

– А что ещё вас бесит в этой жизни? 
– Сейчас отвечу честно, как думаю, не хочу выглядеть такой уж благочестивой Мартой или матерью Терезой. Меня бесит отношение людей друг к другу, когда проявляется какая-то массовая раздражительность, хотя в последнее время я с этим к счастью почти не сталкиваюсь. Люблю в праздники кататься на велосипеде по Москве, заезжать в Музеон, в Парк Горького,  смотреть на танцующую молодежь и искренне за них радоваться. Никаких пьяных, злых или раздраженных, только хорошая музыка и красивые танцы.

– Ваша популярность никак не мешает отдыху?
– Начнем с того, что популярность – это результат качественной работы и это слово для меня имеет положительный оттенок. Ну, а что касается отдыха я научилась с этим справляться, очки, кепочка и вперед. Если все же узнают, стараюсь переключить внимание с себя на что-то другое. Бывает, что едешь – и кто-то вдруг кричит: «О, Прокофьева!» – отвечаешь: «Привет-привет!» – и уезжаешь.
В период «Моей прекрасной няни», когда мы с сыном заезжали в магазин, повышенное внимание ко мне его сильно нервировало. Саша страдал, потому что мне приходилось всем раздавать автографы, и элементарная покупка продуктов каждый раз растягивалась на два-три часа. Сын стоял в стороне и мучился ожиданием конца этого процесса.  Поэтому, когда я говорила: «Саша, поехали, накупим чего-нибудь вкусного», – он неизменно отвечал: «Мам, ты только оденься, пожалуйста, похуже».
Я наивно думала, что эффект узнаваемости от «Няни» давно прошел, оказалось, что это не так. Меня по-прежнему узнают, все двенадцать лет этот сериал повторяют на разных каналах, и дети с удовольствием его смотрят.  Вот такая у этого фильма длинная судьба.
Апогеем популярности «Моей прекрасной няни» стала моя недавняя поездка в Иорданию. Мы с сестрой сели в экскурсионный автобус и отправились в город Петру, на первой же остановке, зайдя в магазин за сувенирами, я услышала мужской окрик: «Няня, няня!»  Это был местный житель, не знавший русского языка, женатый на нашей соплеменнице, которая, как выяснилась, регулярно показывает детям этот фильм. Это было очень смешно – уехать в Иорданию, остановиться где-то в пустыне, и в каком-то маленьком магазинчике оставить автограф для жены человеку, который не знает ни слова по-русски.

– Многие актрисы с возрастом начинают видеть себя в стандартных образах, например, комических старух. Вы кого планируете играть в ближайшие пару десятков лет?
 – Я не знаю, кого я буду играть, наверное, кого дадут. Моя карьера, как ни странно, началась совсем не с молодых красавиц, а с возрастных ролей. В дипломном спектакле ГИТИСа «Завтра была война» все мои однокурсницы играли девятиклассниц, а я выходила на сцену с пучком на затылке, эдаким синим чулком. У меня уже в те годы появилась тяга к возрастным ролям, к старческим рыданиям и прочим старушечьим чертам характера. Моя актерская судьба не была однородной, то я играла молодых девушек, то выходила на сцену в образах пожилых дам. В пьесе «Правда хорошо, а счастье – лучше», поставленной Андреем Александровичем Гончаровым я играла Филицату, мне было на тот момент тридцать – сорок лет, и это ничто по сравнению с Раневской, которая  выходила на сцену в этой роли в 86 лет. Я и сейчас продолжаю играть влюблённых женщин неопределённого возраста. Моя последняя работа «Пигмалион» Хейфеца, миссис Хиггинс – мама Игоря Костолевского. Мне кажется, я сумела найти определенный подход к этой роли, взяв за основу образ Елизаветы II: маленькие выбеленные глазки, розовые щечки, яркая помада и барашки-кудельки. Я не знаю, какие еще роли мне подбросит судьба, но то, что я их заранее не боюсь, это точно. Хотелось бы сыграть какую-нибудь великую женщину, которая вошла в историю.

– Любой театр наделен интригами, сплетнями, страстями. Как вы справляетесь со всем этим? 
– Вся наша планета наполнена и страстями и интригами. Я не могу сказать, что в Театре Маяковского существует идеальный мир, но здесь царит очень доброжелательная атмосфера и почти семейные отношения. Но кое-что естественно меня огорчает, например, фальшивая статусность.  Если сравнивать труппу театра с антрепризным движением, то там такого нет, молодые «звездочки» и остальные заслуженные люди ведут себя гораздо проще, чем в репертуарном театре. При этом театр Маяковского я бесконечно люблю, и готова пойти за него бороться с шашкой наголо.

– Как изменился Театр Маяковского с приходом  Миндаугаса Карбаускиса?
– Изменилась его художественная направленность, выстроился новый эстетический ряд. Появилась возможность этому научиться, войти в новую театральную форму, понять и принять ее.  Миндаугас – очень талантливый человек, хочется расти с ним вместе, и он дает такую возможность. В театре стали появляться новые молодые режиссеры, например, Никита Кобелев и Анатолий Шульев. Это совершенно новый стиль авторской работы, которой до этого не было в нашем театре. Можно бесконечно экспериментировать, вводить что-то новое, но оценивать все это будет только зритель. К счастью, в нашем театре сейчас почти на всех спектаклях собирается полный зал, а это важно, ведь коммерческую составляющую успеха еще никто не отменял.

– Как вы относитесь к новомодным экспериментам на сцене?
– Я совершенно не против прогрессивного и экспериментаторского театра, но убеждена, что к этому надо подходить разумно, но исконные традиции русского театра все же никто не отменял. Пять – восемь процентов может быть современным и новым, но классическая основа должна составлять большую часть репертуара. Экспериментальные постановки не всем нравятся, есть вещи, которые априори не заслуживают внимания, а некоторые, напротив, вызывают интерес. Каждый эксперимент должен иметь интеллектуальную основу, а если этого нет, то все превращается в пустой эпатаж.

– Случалось ли вам отказываться от ролей в связи с тем, что это не совпадает с вашим внутренним миром?    
– У меня есть собственное довольно грубоватое, но вполне литературное выражение, которое определяет тот типаж женщин, играть которых я часто отказываюсь – «ублюдочные женщины». Они, как правило, озлоблены на весь мир и всю свою жизнь строят на том, что портят жизнь другим. Вот таких женщин я играть не хочу, даже несмотря на то, что предложений от режиссеров поступает не так много, как хотелось бы.
Недавно я в очередной раз отказалось от подобной роли, хотя она была одной из основных в фильме и режиссер лично мне звонил.  Не смогла переступить через себя, так как по сценарию нет ни единого поворота, который бы объяснял мотивацию поступков этой героини.  Обычно в таких случаях диалог с режиссером бывает примерно одинаковым, он говорит: «Я очень вас понимаю, я это вижу и сам, но только вы сможете ее сыграть так, что это не будет выглядеть настолько ублюдочно». Я и вправду в этом как - то поднаторела, поскольку отрицательных персонажей в моей карьере было немало, и я старалась находить в них какую-то милоту или ранимость. Даже жестокие, амбициозные снобы в моем понимании могут иногда и заплакать, несмотря на то, что в борьбе за своё счастье они действуют не самыми благородными методами. Если получается «очеловечить» героиню соглашаюсь, если нет, отказываюсь.

– Многие актеры, работая над ролью настолько погружаются в ее суть, что стирается граница между ролью и ее исполнителем, вам это знакомо? 
– В свое время про Женю Миронова говорили, что, когда он репетировал «Идиота», то и в жизни начал разговаривать тихо, мягко, с какими-то извинениями.  Мне нравится такой подход к работе. Мой мастер Марк Анатольевич Захаров говорил: «Двадцать четыре часа ты обязан работать над ролью, и не важно, режешь ли ты помидоры в это время, подметаешь пол или едешь за рулём. Твой мозг обязан постоянно анализировать происходящее и думать о том, как бы в этой ситуации поступил твой герой». Леонид Ефимович Хейфец как-то проговорился, что у него были проблемы с тёщей, ей не нравилось, что Хейфец лежал на диване. «А я в это время только и занимался тем, что думал, как же мне решить ту, или иную мизансцену. Она не понимала, что только в таком положении я могу расслабиться и что-то придумать, мне это очень помогало».   Я тоже могу в жизни вдруг становиться какой-то более мягкой или жёсткой в зависимости от того, над чем я работаю. Мои близкие давно к этому привыкли, и если видят мою излишнюю нервозность, то понимают, что идёт рабочий процесс и надо меня оставить на время в покое, чтобы я накопила энергию.  

– Нет ли у вас собственных режиссерских амбиций, ведь в последнее время актеры зачастую переходят в режиссуру? 
– После премьеры в театре «Пигмалиона» Леонид Ефимович Хейфец сказал обо мне так: «Не всё, что предлагал я Прокофьевой появилось в спектакле, но многое из того, что там есть, придумано именно ей. Я могу ее по праву назвать своим соавтором!» Для меня такая оценка мэтра очень ценна и почетна. Это родилось благодаря тому, что я училась на режиссёрском факультете у Марка Анатольевича Захарова и у Андрея Александровича Гончарова. Все, кто хотел чему-то научиться, сделали это. Мне нравится работать рядом с большой личностью, ведь режиссёр – это не только сочинитель, это еще и организатор, психолог. Мне пока всего этого не хватает. Я могу себе позволить на репетиции сердиться, а режиссёр должен всех любить, быть толерантным и не обращать внимания на все свои личные симпатии и предпочтения.
Пока мне комфортнее работать рядом с крупным лидером, наблюдать за тем, как он творит и подключаться к этому процессу самой.  Мне не нужна какая-то особая слава, или надпись моего имени на скрижалях, для меня важнее творческий процесс и его результат. 

 

Ссылка на источник: http://www.teatral-online.ru/news/21927/

Наверх

Контакты

По вопросам организации гастролей и работы ведущей

пишите на  work@prokofievaolga.ru

Актерское агентство "АРТКит"

+7 (916) 061 39 74 - Павел
+7 (985) 769 06 23 - Мария
+7 (964) 775 27 86 - Юлия